Jackie’s Place

Вот интересно, дома спать, можно сказать, не дают. По-ночам, наше маленькое жилище и его обитатели входят в зону повышенной активности – прямо под моим боком храпит Боря, из другого конца комнаты сопит и похрюкивает Адам, кошку по ночам накрывает уныние и она начинает орать страшным голосом, а кролик пытается вырыть нору в полу металлической клетки. Несмотря на все это, я вцепляюсь в сон мертвой хваткой и вырвать меня из этого состояния невероятно сложно, сплю я, выражаясь фразеологическим нонсенсом, как младенец!

И вот казалось бы, без помех и внешних раздражителей, мой сон должен был бы перейти в разряд райского наслаждения, чем я тайком себя и утешала в предверии путешествия – хоть посплю вволю, мечтательно думала я. Каково же было мое разочарование, когда оказалось, что помехи – это как раз то, по-видимому, что делает мой сон таким сладким. Третью ночь я не могу сомкнуть глаз и кручусь на своей роскошной кровати, в полной безнадеге, пока не сдаюсь и не заглатываю очередную слоновью дозу валерьянки (опережая хулиганок и хулиганов повторяю, подложить под бок некого). Где справедливость, господа?!!

Очень очень хочется написать о многом. О пацифистах с дубинами; о хулиганах, которых почему-то зовут гордым словом “активисты,” только на основании того, что, по их утверждению, борются они за пресловутые “равенство и братство;”  о том, как наша мечта о миниатюрном и тихом домике среди деревьев, превратилась в пригородный кошмар, среди пустырей и новостроек. Но, надо надо идти красить ногти, брить ноги, стирать и печь хлеб.

Так что удаляюсь восвояси.

О пацифистах по приезду написать не обещаю (остыну), а вот о домике обязательно… Ну ничего, не дом красит человека, а человек дом, мы его еще скрутим в бараний рог и сослужит он нам добрую службу. А пока au revoir!

(Я лечу не самолете, если что.
А это я так, в предверии путешествия, развлекала Адама.)

Сегодня Адам буквально вымолил у меня разрешение пойти в школу в разных носках. Первой реакцией было не разрешить, а потом подумала – ну что давить творческий порыв ребенка? Надо радоваться, что ему хочется вот таким образом самовыражаться и он не боится, что кто-то, возможно, над ним посмеется.

В школе, к сожалению, несмотря на ранний возраст детворы, уже очень чувствуется давление масс, с точки зрения того, что является дурным тоном, по их малышачьему мнению, а что хорошо и можно.

Адам пока ничего особо не стесняется, но иногда может тревожно спросить является ли майка с собачкой майкой для бэйби. Несколько дней назад, он не очень уверенно заявил, что не хочет больше длинные волосы, потому что ему говорят, что он похож на девочку, но больше он к этому разговору не возвращался, из чего я сделала вывод, что скорей всего мнение исходило не от него, а от кого-то другого, за свое он бы боролся активнее. От мальчика, с которым он сейчас больше всего играет в садике (оба его лучших друга оказались в других группах), пришла в дом идея, что быть смешным – это плохо, пришлось очень много работать над опровержением. Таких примеров и мелочей – миллион!

Несмотря на то, что грустилось мне по этим и похожим поводам не раз, где-то в глубине души я думаю, что такие столкновения идей закаляют, и учат лавировать между подводных камней жизненным реалий, а также делать самостоятельные и правильные выборы (если такая вещь как “правильный выбор” существет).

В общем, хоть и было в этой школе у нас много хорошего и негативизма у меня к ней очень мало, думаю, что все-таки в Вальдорф мы отчаливаем вовремя. Спасибо этому дому, пойдем к другому.

Чем ближе поездка в стольный штат Калифорния, тем больше я нервничаю, раздражаюсь и злюсь. Злюсь на поездку, на нарушенный режим, на испорченые выходные, но больше всего злюсь на себя и свою реакцию. Пробовала медитировать и так и эдак, ничего не спасает и не помогает.

Когда я нервничаю, то – в целом инертный и не очень энергичный человек – становлюсь очень физической. Причем деятельность мне нужна, по-возможности бездумная, требующая преимущественно физических усилий (не обязательно больших), с репетативными движениями и немеделенными результатми. Если помните, зимой, именно в таком состоянии я связала всей семье по шапке, по паре носков и пару перчаток для себя.

Теперь – уж не знаю, говорит ли это о возвышенности и наоборот об обнищании духа – я все чаще нахожу себя на кухне, шкрябающей, пекущей, варящей, стирающей. Даже как-то неудобно делать такое признание.

Что это? Центр дома, который дает мне покой и соединяет меня с моим генетическим прошлым? Или близкий родственник медитации, для качества которой, как известно, не обязательно садиться в позу лотоса и вдохновленно мычать. Кстати, о физическом труде и медитации… С удивлением узнала, что в буддистких монастырях, самую тяжелую работу по содержанию монастыря получают наиболее просветеленные и умудренные годами монахи, потому что только они могут оценить просветляющий потенциал физического труда.

Да, вот так вот от злобы на себя, я пришла к доказательству собственного просветления. Ну, надо же мне как-то оправдать свое поведение?

В общем, на самом деле хотела пожаловаться, что вместо того, чтобы немножко подтянуться и сбросить пару кило аккурат к самой поездке, в итоге за последние две недели я дважды испекла банановый хлеб, до судорог вкусный яблочный пирок на ряженке, сварила еще варенья из последнего килограмма клубники (на этот раз по всем правилам, медленно и без всяких добавок), а потом до кучи, найдя в холодильнике умирающую половинку дыни, сварила конфитюр из нее тоже. Трагедия вся в том, что если варенье можно закатать и спрятать, то пироги съедаются на месте и хорошо от этого только непосредственно в сам момент поедания, а потом гнетущие мысли накрывают с новой силой, и на этот раз не только меня, но и Борю.

Скорей бы уже съездить и приехать обратно, а то так и до диабета недолго.

В природе такого не встретишь, лучшие друзья – розовый кролик, мальчик и психоделическая змея. Такая дружба бывает только в стране по-имени “детство,” да и подобные животные, к сожалению, водятся только там, а жаль, я сама с удовольствием попасла бы розового кролика на бирюзовой траве. (Алису не смотрела, кокаин не нюхала, просто подумалось.)

В догонку к размышлениям о динамичности жизни с детьми (см. прошлый пост), наверное, надо рассказать, что увлечения Адама тоже меняются. К счастью, происходит это не так уж быстро и с определенной последовательностью, так что больших хлопот эти перемены не доставляют, но все равно их приходится всячески принимать во внимание и учитывать.

Например, как я уже упоминала, новым предметом восхищения и удивления стали грибы. Уж не знаю, что Адама так заинтересовало в грибах, но теперь, по дороге из школы домой, мы подолгу зависаем под большущим платаном, который приютил у себя в корнях семейство поганок. Адам знает, что грибы без разрешения кушать нельзя, но никогда не упустит возможности погладить каждый гриб по шляпке.

Мы не один раз беседовали о том, что к грибам и растениям надо относиться с уважением и почтением; лекгомыслие и принебрежительность на природе непростительны, и могут привести к неприятностям, от маленьких до самых серьезных и непоправимых. Цель моя не напугать и оттолкнуть, а побудить к изучению растительных обитателей мира, научить любить справочники, и на уровне рефлекса уметь обращаться к ним за ответами. Вкус первого успеха я почувствовала как раз, когда Адам попоросил книгу о грибах, потому что, обяснил он, ему хотелось бы уметь различать хорошие и плохие грибы (с этим ему, конечно, придется подождать, но все равно было очень приятно).

Еще, с тех пор как у нас завелся наш сиамский новый член семьи, Адам, вполне предсказуемо, заинтересовался кроликами. Так что, теперь он делает то, что в свое время не сделали мы – “читает” про их повадки, методы ухода и здоровое питание, а также о том, как и где дикие кролики роют свои норы.

В свете всего этого, наверно нет ничего удивительного в том, что к списку возможных будущих профессий (пока недлинному, надо сказать) прибавился "кошачий и кроличий доктор" (kitty and bunny doctor), чтобы когда они болеют, помочь им чувствовать себя лучше, мама!

Несмотря на все эти перемены, старые любови так просто не умирают - рептилии, роботы и динозавры завораживают Адама не меньше чем раньше, так что не удивлюсь, если он вдруг скоро он скажет, что хочет лечить змей от ветрянки или собирать роботов для полетов в космос.

У Адама еще все впереди, так что он может мечтать и меняться столько, сколько ему захочется.

А пока что, поддавшись на уговоры (ну ладно, никто меня не уговривал, а просто очень вежливо, заглядывая в глаза, попросили), я связала Адаму нового ночного друга – полосатую психоделическую змею. Как ни странно, змея эта дружит с кроликом и сопровождает Адама дома всюду – во время наших совместных кулинарных сессий, а также когда он идет в кровать.

Когда несколько месяцев назад я, в поисках книг про хлеб, записалась в местную библиотеку, я даже не представляла себе насколько хорошей была эта идея. Адама я тогда записала только на всякий случай, а в итоге он оказался основным, и очень страстным, пользователем.

По трагическому стечению обстоятельств, книг, которые меня сейчас больше всего интересуют (не художественных), в этой библиотеке оказалось очень мало, и потенциал ее для себя лично я очень быстро исчерпала. Хоть это и обидно, ничего удивительного, конечно, в этом нет.  Живут тут у нас, в основном, богачи, и сложно себе представить домохозяйку известного хирурга, на досуге почитывающую книгу о добровольной простоте или о том как, например, построить автономный от энерго-снабжения дом (нет, я такой строить пока не собираюсь, только интересуюсь). Ну, это к слову…

А вообще хотела рассказать об отношениях Адама с библиотекой.

Вот ведь какая динамичная штука жизнь, только привыкнешь к одному распорядку вещей, как надо привыкать к новому, и все заново перестраивать под него. Когда появляются дети, динамичность эта достигает устрашающих масштабов и порой кажется, что угнаться за переменами просто невозможно.

Лет до трех Адам вообще читать не хотел, стоило мне начать с выражением что-то декламировать в его присутствии, как он затягивался в нечеловечском вытье, всем видом выражая мольбу заткнуться. Теперь уже сложно понять что ему так не нравилось, но в какой-то момент мы, даже с некоторым облегчением, оставили Адама в покое и долго не возобновляли попыток.

Когда дело сдвинулось, наступила новая реальность, а именно реальность прочтения одной и той же книги по десять раз, иногда подряд. Чувства по этому поводу у нас были смешанные, с одной стороны мы радовались, что дома появился еще один любитель чтения, а с другой стороны тайно тосковали по времени, когда Адаму читать вообще было не надо, потому как читать одну и ту же историю повторно снова и снова – весьма мучительный процесс. Но и тут долго задерживаться нам не пришлось, потому что вслед за этим пришла пора, в которую книги Адаму просто-напросто начали надоедать, другими словами, большинство из них стало фактически одноразовыми!

Новые книги, в требуемых количествах, ни финансово ни идеологически мы покупать не можем; с продолжениями читать пробовали, но пока не получается, мыслишки все еще коротенькие и память тоже (ну, разве что идет речь о чем-то супер важном для их высочества); а книжки-энциклопедии, хоть и решили нам частично проблему, не всегда подходят под настроение, да и читать их непросто (а уж что в них Адам понимает вообще хороший вопрос, хотя корпит он над ними с завидной настойчивостью).

Вот тут-то и пришла на помощь библиотека!

Причем решила она нам столько развлекательных проблем, что быстро стала одним из самых любимых времяпровождений для всей семьи. Теперь, когда нам лень куда-то идти, или на улице дождь, слякоть и холодно, мы снаряжаемся, кто чем – Боря газетой, я iPod(ом) или вязанием, а Адам большой сумкой – и пешком неспеша (да, даже в дождь) идем до библиотеки. Там мы уютненько располагаемся кто на стульчике, кто на полу, и начинаем каждый заниматься своими делами.

Книги выдают на три недели, поэтому чтобы не таскаться в библиотеку через день (хотя Адам часто просится туда просто так, по пути домой), Адам, с нашей подачи, набирает сразу штук десять-пятнадцать книг, а потом мы их постепенно перечитываем вечерами. Выбирает он, в основном, сам (причем хорошо выбирает, надо сказать, хоть и пришло это к нему не сразу), иногда я помогаю с поиском, когда нужно что-то определенное, например, как последний раз, когда Адаму срочно понадобилась книжки про устройство кроликов и про грибы (новые объекты всеобъемлищего восхищения и увлечения).

Ищет Адам по всем “правилам” – наваливает на стол все, что привлекло его внимание, внимательно просматривает каждую книжку, потом решает которая подходит, а которая нет (“Нет, мама, эта слишком страшная!”), и те, которые подходят складывает в особую отдельную стопочку. (Нашу цензуру книжки эти проходят, безусловно, тоже, но чем больше мы туда ходим, тем реже приходится вмешиваться с точки зрения выбора – Адам на удивление, почти всегда, хорошо оценивает свои силы и ограничения.)

Все это удвольствие продолжается несколько хороших часов, при этом никто никуда не бежит, не стоит над душой, не спорит, не убеждает, не уговаривает, не объясняет почему “нет” или “нельзя,” не тащит, не подгоняет, не рычит. Библиотека, пожалуй, единственное место на сегодняшний день, куда мы можем договориться пойти буквально за пять минут (без взвешивания миллиона других опций с последующими муторными сборами), и куда все бегут, с искрящимися взорами, вприпрыжку. Интересно, что настроение умиротворения сохраняется еще надолго, уже после того как мы возвращаемся домой, благодаря чему поздний полдень переходит в тихий вечер, полный новых впечатлений, историй, сказок, фактов и картинок.

Когда бабушка варила варенье, это выглядело так просто! Много-много ягод и много-много сахара, сложенные вместе в большом тазу, сначала превращались в пушистую сказочно-вкусную пенку, а потом в волшебное варенье, которое разливалось по раскаленным банкам и пряталось до зимы. Но, как случается со многими предметами, когда пытаешься сделать нечто подобное сам, обнаруживается, что есть тысяча и один способ сделать одно и тоже, и каждый из этих способов надо если не знать, то хотя бы понимать.

После удачной охоты за клубникой, мы с Борей решили, что пора бы уже внедрять в жизнь еще один аспект натурально-зеленого житья-бытья, и начать чаще отказываться от не местной и не сезонной продукции. Так, например, если сварить достаточно варенья, этой зимой можно не покупать калифорнийскую клубнику, которая не только напичкана неизвестно чем, на вкус как фанера (не в обиду Калифорнийцам, просто, чтобы довезти ее до нас в съедобном виде, ее надо снять зеленой и, возможно, чем-то обработать), но и везется к нам через тысячи километров, мысль, которая нас совершенно не радует.

Так что, добравшись домой с фермы, мы приготовились заняться консервацией.

Но, как часто бывает, легче сказать, чем сделать, потому что тут со всех сторон на нас посыпались, одна за одной, дилеммы. Оказалось, что Боря любит джем (мне все равно, так варенье я ем только с серьезной глюкозной голодухи), а чтобы получить из клубники джем, который тверже, чем обычное варенье, его надо загустить. Ответ, казалось бы, лежал на поверхности – при варке надо добавить пектин, но вот с пектином-то и начались заморочки.

Пектин мы купили по дороге домой, с непоколебимым намереньем им воспользоваться, но когда я начала изучать этот вопрос в интернете (ах, ну почему я поступила так легкомысленно, и положила книжку о сладкой консервации обратно на полку в свой последний визит в библиотеку?) оказалось, что опытные хозяйки, ведущие натуральное хозяйство, коммерческий пектин недолюбливают; мало того, что он имеет какой-то химический элемент в своем составе, мало того, что он капризный и порой непредсказуемый, так еще и при использовании коммерческого пектина, сахара надо класть почти в два раза больше, чем фруктов, чтобы началась необходимая реакция загустения!

Тут все начинается как в анекдоте… После углубленного изучения вопроса, я осталась с одной хорошей и одной плохой новостями. Хорошей новостью стал факт, что, как выяснилось, пектин достаточно просто сделать самим дома из самых обычных яблок; плохой новостю стал факт, что из 8 необходимых яблок у нас имелось только 5, а за окном уже стояла глубокая ночь.

По причине же позднего часа был отметен еще один, беспектиновый вариант, который требовал нескольких часов ритуальных танцев вокруг тазика с будущим вареньем (этот вариант я, кстати, все-таки хочу испытать на выходных). В общем мы с Борей вздохнули и с трагическим видом высыпали содержимое коммерческого пакетика с пектином в наше рубиновое варево. Поди не в последний раз варим!

Джем не только получился, а даже получился вкусным, немного переслаженным на мой вкус, но теперь, по-краней мере, мы знаем как с этим бороться. Банки мы, по всем правилам, простерилизовали, и, разлив по ним джем, запрятали по закромам. Так что приходите к нам зимой чай пить!

Подытожу для интересующихся:

1. Если лень самим делать пектин, вот этот, готовый, сделан полностью на натуральной основе.
2. Если в вас бурлит приключенческий дух, вот рецепт домашнего пектина.
3. Есть много замечательных рецептов варенья без пектина, но если его делать, например, из клубники, в которой натурально-мизерное количество ее собственного пектина, оно может получится жидковатым.

Мы же, пока что, чтобы не начать уничтожать запасы раньше времени, доедаем пенку, и даже главный дегустатор одобрил результат! А смотреть, как мое чадо уплетает домашний джем, намазанный на домашний хлеб, вообще заставляет сердце петь от счастья!

Что такое – красное, с зелеными листьями, и в рот просится? Правильно, клубника! Ее сезон, как, впрочем, и все остальное в этом году, начался немного раньше. А так как об этом мало кто догадывается, на эти выходные мы оказались втроем на клубничном поле почти в полном нашем распоряжении, почти без конкурентов!

Собрали для джема, для еды, и еще и животы по дороге набили.

Адам от такой роскоши обалдел и сначала прилежно помогал нам собирать ягодки. Зато потом, когда насытился и пообвыкся, сообразил, что легче собирать клубнику из нашего ведра, чем с веточек, и начал наполнять свою личную корзинку из этого самого ведра, к тому времени уже наполовину полного. Вот такой хитрец!

Весной на этой ферме, нашей любимой в округе, родились козочки и овечки, и вылупились утята, так что Боря, по старой традиции, опять израсходовал полкарточки на коз (если кто-то соберется сделать мне приятное и подарить козу, пожалуйста, ту, которая чернявенькая).

Я, как всегда в последнее время на фермах, пришла, очередной раз, в полное смятение чувств, борясь с желанием пасть на колени перед первым же толстым усатым фермером, заломить руки и попросить позволить мне остаться там навсегда! Не зная, приобретенное это желание или искреннее и настоящее – а главное, даже если предположить что настоящее, совершенно не представляя что с этим желанием делать – в этот раз я решила попрактиковать самый упоминаемый аспект буддизма, а именно концентрацию на “здесь и сейчас,” как лучший способ бороться с цепочкой – желание, неудовлетворенность, страдание. Зачем мучаться мыслями о том, как мне хочется быть тут всегда, если сейчас я и так “здесь,” и должна наслаждаться каждой минутой!

Пока я боролась с  собственными демонами, Адам развлекался на полную катушку – катался с горки, бегал босиком по траве, заигрывал с фермерскими дочками (с нашего полного согласия), катался на качелях, и даже пытался задействовать Борю в угоне машинки из фермерского магазинчика, на которую он давно покушается. Пробыли мы там до самого закрытия развлекательной части фермы, и прихватив два ведра клубники, а также бутылку сидра-медалиста, поковыляли домой – грязные, уставшие, но абсолютно счастливые.

До того как ехать домой, мы еще забежали проверить как выглядят яблочки, которые мы, обычно, собираем осенью. Хорошо выглядят – махонькие, но уже розовенькие и очень задорные! Еще много фото здесь, очень рекоммендую!

Разразилась я предыдущими размышлениями к тому, что мы с Борей очень любим музыку. Всегда любили. Боря больше как потребитель, я – как исследователь. К счастью, вкусы у нас почти всегда совпадают, поэтому я обычно выполняла роль добытчика, а он благодарного конечного пользователя. Вкус у меня очень эклектичный, в зависимости от времени суток, настроения, места и манеры прослушивания, иными словами я практически всеядна и в моей коллекции можно найти все – от оперы до психоделического транса, с джазом, джанглом и трип-хопом (не путать с хип-хопом) посередине.

Сама я росла в доме, где музыка занимала очень центральное место, хотя, по странному стечению обстоятельств, из музыки моего детства, через годы я пронесла только любовь к джазу. Беседы с отцом о музыкантах, течениях, направлениях вызывали у меня тихий тинейджеровский ужас (прости, папа, если ты меня читаешь), мне это было до слез скучно и неинтересно.

Несмотря на это – то ли в итоге папа все-таки пробился сквозь стену моего непонимания, то ли я сама как-то автономно подсела на это дело – подход к музыке, уже во взрослом возрасте, у меня выработался очень научный. Я помнила даты, имена, явки, по первым аккордам могла точно назвать стиль и под-стиль, как и когда этот стиль образовался и из чего вышел. Говорю в прошедшем времени, потому что все это сгорело с миллионом других синапсов во время беременности Адамом, и то, что я помню и знаю сейчас, является очень жалким остатком былой роскоши. Но, хоть это и грустно, ничто не могло отобрать у меня наслаждение непосредственно самой музыкой. Ничто и никто… ну, разве что гипер-чувствительный младенец, который от колыбельной не то что не засыпал, а даже очень просыпался.

Иными словами, после рождения Адама с музыкой, на время, было покончено.

К счастью, ничто не вечно, и ничто не постоянно. Позиции наши мы начали отвоевывать постепенно. Сначала вернулась фотография, потом художественная готовка, после этого было отвоевано право на путешествия (не с таким размахом как раньше, конечно, но все же!), затем всяческие творческие изыскания и тихие вечера вдвоем. Музыка пришла последней, но все-таки пришла, чему мы теперь безмерно рады.

Надо сказать, что первым решился Боря. По дороге из садика и в садик он ставил себе и Адаму диск Паваротти, и вместе они наслаждались оперой. Адам при этом закатывал глаза и возвышенно подвывал (я, кажется, писала об этом когда-то); арию герцога из “Риголетто” или Nessun Dorma из “Принцессы Турандот” он мог слушать 15 раз подряд (это у него от Бори, уж если что понравится, то будет слушать до одурения), пока я не заламывала руки и грозилась пролить чью-то кровь. Со временем Адам от грустных арий стал отказываться, потому что, похоже, начал стесняться того, что каждый раз очень переживает.

Дома шло медленней, но прогресс был на лицо. Сначала было вытье и обиды, потом появились любимые песни, потом – любимые стили. Так как Боря временно работает в комнате Адама, и его компьютер стоит там же, вместе, в торжестве мужского единения, пока каждый занят своим делом, мальчики частенько слушают Louis Armstrong(а) (да, по сто раз каждую песню, как они это любят), и Адам аж пищит от восторга, так ему нравится.

Когда приходит время в очередной раз заготавливать пищевые запасы, один из выходных (раз в две-три недели) посвящается полностью этому увлекательному занятию. Работы, обычно, хватает почти на целый день, поэтому происходит все обязательно под музыку, ведь так веселей! Адам в это время сначала что-то малюет за столом, потом пускается в пляс, чем развлекает нас немерянно. Иногда он помогает нам, а иногда просто сидит на стульчике со своими зверо-друзьями и наблюдает за происходящим.

Если бы не музыка, нам не было бы так хорошо и весело.

Так, вместе – несмотря на то, что многие былые радости перестали быть возможными – мы как раз создаем и рождаем нашу новую реальность, о которой писала в посте до этого. Реальность, в которой всем есть место, где никто никому не мешает, а дополняет и дает развиваться, позволяет быть собой, иметь свои собственные предпочетения, но при этом умеет уважать предпочтения и нужды других (ну, почти всегда).

Перефразируя отчаянный родительский афоризм на более позитивный лад – жизнь после рождения детей продолжается, просто надо научиться их (детей) в эту жизнь включать, а также не унывать и не останавливаться на достигнутом, даже когда жизнь выглядит сплошным ночным (в буквальном смысле) кошмаром.

А какими своими увлечениями вы делитесь с детьми?