Jackie’s Place

Те, кто знакомы со мной поближе, знают что я неисправимая сова. Утро без кофе мне лучше не начинать, а домашние, даже кошка, прячутся по углам до моей первой чашки. Кофе я люблю пить со сливками, и радует меня в нем не только бодрящий запах и горьковатый вкус, но и чудесный молочно-бежевый цвет, который одним своим видом приводит меня в состояние нирваны (да, это то состояние, при котором со мной можно говорить).

Но речь, собственно не о кофе, а о новой вязанной вещице, которой я себя побаловала аккурат к весне.

Интересно то, что с осени я наблюдала за одной моделью, которую связала себе, одна за другой, чуть ли ни каждая пятая блого-мамочка. Я все никак не могла понять, что в этой модели такого особенно-привлекательного (кроме того, что вяжется она сверху вниз без единого шва), но в итоге, когда недели три назад я свалилась с мигренью, и искала чем бы занять руки (да так, чтобы при этом много не думать), почему-то, недолго думая, потянулась именно к ней. Ах, влияние масс!

Впервые, меня даже не испугало (а как раз порадовало) то, что имеющиеся нитки были намного толще, чем требовал паттерн. Это позволило мне связать самый маленький размер – немыслимая для меня роскошь – который благодаря толщине нитки оказался самое оно!

Нитки эти лежали у меня уже больше года. Деликатесные нитки – цвета свежесваренных ирисок и крема-брюлле; нитки, такие вкусные на вид, что казалось, принюхавшись, можно уловить запах кофе и булочек с карамелью и орехами, в каком-нибудь уютном Пражском кафе. Купила я их еще в самом начале увлечения вязанием, да так и не сподобилась свзять кофту, для которой они покупались, а все потому, что после первой бесшовной вещи, я поняла, что со швами я вязать больше никогда не буду.

И вот настал их звездный час!

Было особенно радостно работать над этой кофточкой, потому что каждую минуту, склоняясь над теплой пушистой массой, я словно утопала глазами в огромной кружке кофе со сливками. Цвет этот ласкал и убаюкивал меня, и теперь, после не особо долгого, но очень приятного (и вкусного) вязания, у меня, похоже, появилась новая по-настоящему любимая вещь.

В Воскресенье мы отправились в High Park проверить какие планы на цветение у японской вишни. Обычно она цветет в начале мая, но зима выдалась теплая, а весна ранняя, поэтому нам показалось, что у сакуры есть шанс в этом году порадовать наш глаз раньше, чем обычно. Предчувствия нас не обманули – почки большие и набухшие, и, похоже, что возьмет им на полное созревание еще небольше двух недель. Так что, Торонтийцы, точите объективы!

В ожидании сакуры мы побродили по все еще пустому парку. Шел легкий дождь, но он не слишком мешал, поэтому мы покормили гусей, насобирали новых шишек в домашнюю коллекцию, погонялись за птицами и поглазели на воду. Прогулка была достойным завершением выходных. (Фото, которые не поместились в пост.)

Опять гибнут люди. Поэтому сегодня не хочется писать ни о творческом, ни о высоком. Разве что о природе хочется написать, которая идет своим чередом, несмотря ни на что – вне зависимости от того, что способны в очередной раз придумать “недочеловеки,” и на какую новую низость они готовы пойти. У природы свои ритмы, она всегда полна новых начал, и в такие дни эта мысль меня особенно радует, потому что, по законам природы, зачатое появляется на свет, посаженное – растет, а старое сменяется новым. Нам, тем кто верит в свет, в природу, в науку, в добро, в будущее, ни в коем случае нельзя об этом забывать.

В прошлом Феврале Адам посадил несколько зернышек какого-то хвойного деревца, и вот прошло чуть больше года, а один из ростков все больше начинает напоминать елочную лапку – иголочки становятся все острее, и даже коричневые шелушинки появились вокруг того, что когда-нибудь станет древесным стволом. Так младенцы, с каждым прошедшим месяцем, все больше напоминают мальчиков и девочек, превращаясь из синих орущих комков в маленьких человечков.

Вот такое чудо из чудес, и наблюдать это редкое счастье!

Кое-кто заинтересовался моим упоминанием о домашнем хлебе… Спрашивали что печем, как печем и насколько часто.

А началось все с того, что, уже скоро как три месяца назад, продолжая процесс собственной доместикации, на пути к жизни более простой, самодостаточной, сдержанной и вдумчивой, одним Субботним утром к завтраку… барабанную дробь, пожалуйста… я испекла хлеб.

Нет, не в хлебопечке, а своими собственными белыми компьютерными ручками.

Устав от собственной беспомощности и кулинарных неудач, которые, вместе с талантами моего самого любимого шеф-повара, окончательно отвратили меня от готовки, в этот раз я решила следовать шаг за шагом по рецепту, надеясь таким образом дойти до корня проблемы. Ведь не совсем я идиотка, думала я, впервые отправляясь в магазин с рецетом и аккуратно выкладывая в корзину (по-школьному водя пальчиком по списку) нужные ингридиенты.

Уже дома – когда я пересыпала муку из большого мешка с стеклянную банку, когда, до судорог пугающие меня, дрожжи выстроились в рядочек вместе с остальными баночками, скляночками и коробочками, когда все было в нужной кондиции и на нужном месте, когдя я набрала первый стакан муки и торжественно высыпала его в миску – на меня снизошла благодать. Да, вот так вот взяла и снизошла, и почувствовала я, что если что-то по-настоящему меня и научит жить неспеша, так это хлеб.

С тех пор я попробовала несколько рецептов, некоторые были хуже, некоторые лучше, но все эти рецепты объединяло одно – благостное чувство покоя при первом прикосновении к теплой массе, при первом вдохе немного кислого запаха дрожжей, при первой чавкающей ноте, издаваемой пузыриками воздуха, запертыми внутри пористого тела теста. Теперь, каждый раз, когда мои руки встречаются с тестом, через меня проходит искра памяти о миллионах женщин и мам, которые это делали сотни поколений до меня; и, как результат, я получаю огромный запас душевных сил от медитативности и ритмичности этого, казалось бы, незачительного ритуала, который помогает мне помнить свои корни, и одновременно оставаться собой.

Быть здесь и сейчас, тем кто ты есть, видеть что делаешь и замечать это, а не глядеть по-привычке поверху, вот то, что придает жизни вкус, ставя ее выше простой череды событий на пути к чему-то большему, потому что ничего большего, чем вот этот момент – зафиксированный в памяти и сознании – попросту нет.

Каким бы занятым и сумбурным ни был мой день, вечером, вымешивая тесто в привычном ритме, я всегда начинаю ощущать себя полностью в настоящем – твердо стоящей на полу моей кухни – и с особой ясностью различать и улавливать звуки, запахи вокруг меня, а также саму мою жизнь. Уроки эти познаются мной медленно, слишком медленно, но я по-крупинкам собираю себя и свою сущность, растерянную в работах, поездках, амбициях, метаниях, необузданных желаниях, в войнах за независимость и в вечном беге.

Добавлю только, что после той исторической первой буханки хлеба, мы больше не купили ни одной готовой – ведь свой хлеб вкуснее, полезнее, родней. Да и времени это отнимает у меня меньше, чем может показаться со стороны, особенно после того как набрела на книгу (не один раз рекомендованную на разных блогах) Artisan Bread in Five Minutes a Day. Храним мы хлеб в шитых из льна двойных мешочках или, по рекомендации книги, на блюдечке отрезанной частью вниз; в последнее не поверила, пока не попробовала сама, хлеб действительно сохраняется ровно столько сколько нужно, чтобы съесть пол-килограмовую буханку семье из трех человеек.

По русской блогляндии прокатилась волна выпечки жаворонков и зазывания весны. Я сначала молча за всем этим наблюдала, а вчера вдруг не выдержала и решила – во-первых выяснить что за обычай такой (уж больно красиво выглядит), а во-вторых поучаствовать самой.

Обычай, оказалось, уходит корнями в истоки христианства, в жестокую историю его становления, в сказания про мучеников, убийства, и непреклонных правителей. Об этом мне не хочется распространяться на этих страницах, поэтому расскажу только о празднике, в который эта неприглядная легенда трансформировалась на Руси.

В народном календаре этот день (22 Марта) называется Сороки, и известен как встреча наступающей весны, которую несут на своих крыльях возвращающиеся домой перелетные птицы.

“На Сороки день с ночью меряются, зима кончается, весна начинается.” После сорока утренних морозов (сорок утренников)  начинали сеять гречку. На Сороки хозяйки пекли из ржаной или овсяной муки сорок шариков и по одному выбрасывали каждый день за окошко, приговаривая: “Мороз, красный нос, вот тебе хлеб и овес, а теперь убирайся, подобру-поздорову!” Верили, что мороз, наевшись хлебных шариков, уйдет до следующего года и не станет мешать крестьянам в их весенних, посевных работах.

Крестьяне считали, что в этот день из теплых краев прилетают сорок разных птиц и первая из них - жаворонок. Тому, кто первый увидит его и услышит его песню, дарили булку-птицу от всей деревни. Пекли “жаворонков” из ржаной муки, глазки вставляли из сушеных ягод. Насаживали печенье на колышки или подвешивали на ниточках, поднимали повыше и кричали заклички. “Жаворонки, прилетите, студену зиму унесите, теплу весну принесите. Зима нам надоела, весь хлеб у нас поела!” (Взято отсюда.)

Начитавшись всего этого, я решила, что ранняя весна нам тоже не помешает, так же как и красивая традиция, с помощью которой можно отметить сезонность и годовой ритм. Сказано-сделано. Делать специальное тесто мне было лень, там более, что холодильник ломится от моего, обычного, из которого пеку хлеб; так что, не долго думая, мы с Адамом накрутили несколько шариков готового теста и испекли из него наших жаворонков (окрестили мы их, правда, воробьями, потому что я не знала как по-английски будет “жаворонок”).

Адам очень любит играть с тестом, но когда из простой колбаски вдруг получилась птичка, восторгу не было предела. Одну птичку он тут же сжевал, едва дождавшись пока остынет, остальными же сегодня покормим наших первых уличных пичуг; а может и белок – если вы помните, они у нас тут вечно голодные.

Вчера был первый день весны, и Адам отпраздновал его вот такими весенними акварельками. Интересно, что пользуется акварелью он примерно четвертый раз, и как-то сам инстинктивно пришел вот таким, почти Вальдорфским, сферам (моей руки здесь нет, кроме напоминания пользоваться водой).

А так вообще, знаете притчу про козу? О том, как крестьянин жаловался о тесноте в доме и неблагополучии, потом, по совету священника, привел в дом козу, исстрадался в еще большей тесноте, а потом, по совету того же священника, козу выгнал, и понял как замечательна жизнь?

Так вот хотела сказать, как это хорошо, что вселенная нам иногда подкидывает таких коз. Последние две недели я работала, как проклятая, и с болезненной ясностью, в очередной раз, поняла, почему последний год мы выбрали следовать очень определенному образу жизни и не собираемся сходить с этого пути.

Я знаю откуда пришла и, как сказал бы мой дедушка, “ни за какие каврижки” не хочу обратно. Со мной такие авралы теперь случаются пару раз в году и принимаю я их благодарно, но как образ жизни – не уж увольте! Вечера полуобморочного глядения в ящик телевизора, тонус тела, который сходит только после бокала вина, вязание в мусорке – я вас больше не хочу!

Сейчас все потихоньку приходит в норму. Работы все еще много, но все же не так, как на прошлой неделе, поэтому скоро надеюсь вернуться к регулярному блоггингу. Есть столько всего, о чем хочется рассказать, стольким хочется поделиться, столько надуманно, столько понято, жаль, что все это кануло в круговороте работы. Интересно, что до того как расказываю о чем-то здесь – это не ощущается свершившимся, не осознается как состоявшееся. Так что, несмотря на мои частые сомнения – кому и зачем это все нужно, и о том, как оправдать временные затраты на поддержание этого, казалось бы, невинного хобби – после таких перерывов, я понимаю, что я глубоко на крючке, и так взять и все бросить, у меня просто не получится.

В догонку к предыдущему посту, хочу еще поделиться цитатой из замечательной книги (Living Simply with Children), которую никак не могу дочитать, хотя медленно, но верно продвигаюсь вперед.

Boredom is often a catalyst for creativity. To be truly creative, one can’t be rushed. This is true for both kids and adults. In fact, a large body of psycological research concludes that downtime is needed for the three "i"s: inspiration, imagination, and innovation.

(Скука часто является триггером к творчеству. Чтобы по-настоящему испытать зов творчества – нельзя спешить. Это правда как для детей, так и для взрослых. На самом деле, психологические исследования показали, что отрезки времени посвященные тишине и покою совершенно необходимы чтобы пробудить – вдохновение, воображение, и новаторство.)

У меня сейчас, к сожалению, как раз НЕ такое время (потом расскажу вам как-нибудь, как верстала брошуру на Пунджабском, посмеемся), поэтому не могу пуститься в долгие и пространные размышления на эту тему. Но мне кажется, что приведенная цитата, до мурашек по-коже, правильна и бьет прямо в точку. Применима эта мысль, действительно, и к детям и ко взрослым, и касается любых аспектов жизни – от извечного вопроса “сколько игрушек нужно ребенку?” до наших собственных привычек в работе, отдыхе и потреблении.

Интересно все-таки, наверно, наблюдать со стороны за работой человека не просто компьютерной, но и творческой профессии, особенно, если наблюдающий не имеет не малейшего понятия о том, что он видит.

Это я к тому, что мой собственный муж находится в полной уверенности, что я целыми днями занимаюсь черт знает чем – строчу кому-то письма по-электронке, сижу в чате, рассматриваю картинки, читаю, рисую, и только иногда работаю. Он считает, что я очень хорошо устроилась и что мне повезло, и что мои работодатели полные лохи, потому что вроде как платят мне деньги за то, что я тут просто сижу и наслаждаюсь жизнью.

Но вся хохма в том, что мы, компьютерные творцы, так работаем! Из этого состоит наш день; это наш хлеб с маслом, наша соль жизни. Мы, как впрочем большинство работников, чтобы быть эффективными, должны делать частые перерывы, смотреть на что-то красивое, читать что-то интригующее и захватывающее, вдохновляться интересными фактами, заряжаться энергией от общения с коллегами. Обвинять нас в безделье, все равно, что обвинять флориста в том, что он целыми днями рвет цветы. Работа у нас такая!

Ну, коллеги, скажите же что-нибудь!

Мы работаем быстро, а думаем медленно. То есть моменты, когда можно нас увидеть что-то непосредственно делающих – немыслемо коротки. Физическая часть работы происходит со скоростью света, в трех-четырех программах одновременно – что-то одно летит вниз, что-то другое подымается, тут поправил одно, посмотрел это в другом месте, снова вернулся в предыдущее, подправить что-то еще… Зато думать, и впечатляться, и вдохновляться нам приходится часами, и судьба наша горькая такова, что именно в эти моменты нас ловят мужья / жены или боссы, и нам срочно приходится притворяться занятыми или, еще хуже, оправдываться.

Так вот, вам всем нетворческим, открою секрет. В следующий раз, когда увидете жену / мужа (при условии, что они творческие) с блаженным выражением лица зависающим в интернете над какой-нибудь цветной мазней, встаньте на цыпочки, развернитесь и тихоничко уйдите! Мы в этот самый момент действительно ничего не делаем! А вернее делаем то, на что у большинства людей просто нет ни возможности, ни времени – мы думаем! Дайте нам подумать, потому что может завтра мы придумаем что-нибудь эдакое, от чего вы до конца жизни будете ездить на Феррари. А может и нет, но это тоже нормально, потому что нет ничего интереснее и веселее, чем жить с творческой личностью в доме (а когда творческих двое, то это вообще зоопарк).

_________

* Шутка.

… тому, что мы, наконец, здоровы.

… моей виртуальной коллеге, которая уже в тысяче первый раз спасает меня в горячие времена.

… приближению весны.

… новым идеям м начинаниям.

Похоже, что весна здесь, или очень близко. Я рада солнцу, свежей прохладе воздуха, набухшим почкам, расправляющей плечи траве. Но, вместе с этим, не могу не думать о том, что буду немного скучать по зимней хмурости, убывающей с каждым днем, по островкам снега и неприветливым голым деревьям. За четыре зимы в Канаде, я научилась ценить и любить это время года.

Зима, с ее темнотой, с ее снегами и ветрами, с пробирающим до костей холодом, помогает мне с особым благоговением обращать свой взор в себя, и находить ответы – почти на все вопросы моего мятежного сердца – внутри дома, среди близких и любимых. Зимой я становлюсь спокойней, уверенней, тише. Зимой я делаю маленькие открытия, хорошие или плохие, о жизни и себе; перевоплощаюсь, исходя из этих открытий, и продолжаю свой путь, кое-что оставив позади, а кое-что заново взвалив себе на плечи.

Эта зима была особенно богата открытиями, я все надеюсь разразиться огромным постом на эту тему, но никак не соберусь с мыслями и со временем, а главное не знаю хочу ли делать такой пост. Но речь, собственно, была не об этом. Просто хотела поделиться мыслями и снимками с воскресной прогулки.

Глядя на мрачную стену деревьев; на свежевспаханное поле, с черной мокрой землей; вдыхая запах этой земли, терпкий и немного гнилой, я спрашивала себя почему амбары принято красить в красный цвет? Краткое исследование показало, что причины на то очень прозаические, и ответ лежит в краске, которая была доступна во времена, когда зарождалась эта традиция, и в добавках, которые клались в эту краску для стойкости. У меня же была совсем другая версия, и несмотря на то что исторические факты ее развенчали, мне все равно хочется верить, что были и некоторые психологические предпосылки к такому выбору. Длинная темная зима, короткие мрачные дни, тоска по солнцу и свету – поля просто требовали всплеска цвета, какую-то радующую глаз зацепку, а красные домики как раз и выполняли эту функцию. Ведь не зря во всех зимних культах и обрядах, не только северных, присутствуют свет и огонь.

На прогулке Адам почувствовал неудержимое желание считать. Поэтому мы посчитали ворон, важно вышагивающих по полю, пустые куриные насесты в (опять-таки) красном курятнике, доски в заборах, лужи, облака, скамейки, и все, что еще попалось нам на пути. Адам очень взволновался судьбой кур, поэтому мы обязательно приедем на это место еще раз, чтобы убедиться, что куры целы, и были возвращены на место. (Еще фото – слайдшоу или галлерея.)