Jackie’s Place

На прошлые выходные Адам побывал на еще одном дне рожденье. Праздновал свой солидный пятилетний возраст наш старый ричмондхиллский дружбан Андре, а проходило сие действо в местном бассейне, где деткам было положенно хорошенько наплескаться, после этого наесться пиццы, придти домой и завалиться спать до утра. Все шло более-менее по плану, кроме того факта, что я забыла кое-какие свои причендалы и в воду пришлость лезть вместо меня Боре.

В общем, в итоге на pool-party побывал не только Адам, но и Боря, потому что оказался он, как в цветнике, один одинешенек, посреди воды и мамочек. С мамочками плескаться в бассейне, конечно, не так интересно как с кроликами Хью Хефнера, не все же очень-очень многие из мамочек были весьма даже ничего, особенно мама виновника торжества.

Правда, Боря утверждает, что он был так занят выкупыванием наследника, что даже и не заметил всю пикантность ситуации.

В моем, уже далеком, израильском прошлом была у меня одна единственная подруга-израильтянка (в смысле, не изральтянок подруг у меня было несколько, а вот израильтянка только одна), то есть настоящая подруга, с секретничьями, сплетнями о мужьях и болтовней о детях. К сожалению, с тех пор как мы уехали, связь совсем прервалась, но винить здесь некого - на письма, с сегодняшним образом жизни, мало у кого хватает времени, по-русски она не читает, значит быть в курсе моих событий она с помощью дневника не может, с ее занятостью, разницей во времени и моей телефонной фобией, поговорить тоже не удается, так что просто остается вспоминать друг друга добрым словом (ну, не знаю как она, а я ее вспоминаю часто). Израильтянкой она была не типичной - деликатной, тихой, скромной, даже стеснительной, при этом отличалась легким нравом и чувством юмора, так что, несмотря на то, что сначала я ее на дух не переносила (по своим, к делу не относящимся, причинам), постепенно, из коротких разговоры превращались во все более длинные, потом мы начали перезваниваться даже по вечерам и не один раз вызывали гнев начальства своими близкими отношениями.

Хоть и подружились мы работая в типографии (каждый в своей области, я, как известно, графиком, а она - маркетологом), барышня эта была, по своей первой специальности, адвокатом, и не просто адвокатом, а адвокатом литигирующим (то есть выступающим в суде), и не по разводам и денежным искам, а в, ни много ни мало, криминальной области. Предыстория тут длинная, и чтобы понять что тут такого удивительного, надо видеть ее хрупкую фигуру, надо знать особенности изральского криминального мира и то, что женщин адвокатов, занимающихся криминальными случаями, там вообще не было до последних десяти лет, и так далее и так далее. Но вспомнила я об этом совсем по-другой причине, поэтому нет смысла пускаться во всю эту философию.

Так вот, в одну из наших бесед она упомянула, что панически боится публичных выступлений, и я не могла не спросить каким же тогда макаром ее занесно в судебный мир, мир где ей приходилось каждый день, по-нескольку раз в день, стоять перед залом полным людей и защищать всякую предполагаемую нечесть (о нечести, это беседа отдельная)? На что она мне ответила, что когда она выбирала профессию, у нее случился особенно сильный приступ чувства противоречия, и проведя детство серенькой невидной (несмотря на свои академические успехи) мышкой, ей захотелось доказать себе и другим, что она может играть и другую роль - роль человека, на которого направлены все взгляды. И она смогла, и даже очень хорошо смогла, и, по ее словам, в каждый очередной свой выход она доказывала это снова и снова и испытвала ни с чем не сравнимое наслаждение от ощущения власти на собой, своими эмоциями и способностями.

(Мои предыстории, как всегда, растянулись в километровый пост, о чем
глубоко извиняюсь.)

У меня такое тоже бывает. Редко, но бывает. Именно поэтому несколько месяцев назад я взялась за проэкт, который, как тогда казалось, мне был совсем не по-зубам - иллюстрацию книжки, но я, рискуя потерять своего очень хорошего клиента, против всех шансов, с честью его закончила, не только хорошо, но и во-время. С момента непоступления в Бецалель, а потом в Асколу (одни из самых лучших дизайнерских школ в Израиле), с момента моего позорного бегства из Вольфовского подвальчика (моего учителя по-иллюстрации) к сверкающим вершинам высшего образования (в моем случае оказавшимся бесполезным), я несу это пятно “нестоящести,” незаконченности, несостоятельности и никакие профессионльные успехи не помогали мне до сих пор это пятно смыть. Так что первая книжка стала началом большой стирки, и сейчас я готовлюсь к продолжению, о чем позже.

А сейчас хочу только добавить, что не важно в каком порядке ты выполняешь свои жизненные шаги, похоже, что чувство “нестоящести” присуще очень многим людям. Неважно, сколько ты достиг и насколько замечательные вещи ты сделал, у тебя остается чувство, что все это было ерундой, вот если бы ты сделал это… тогда ты был бы (в голове крутится слово “тотах,” израильтяне поймут) крут. Что это, социалистическое воспитание, или признак думающего слишком много человека? Например, мой дражайщий друг Инк сделала все то, о чем сейчас жалею, что не сделала я - все те годы, что я корпела на учебниками Котлера и Хофстеде, она упоенно рисовала гусениц и сказочных принцесс, теперь она корпит над другими учебниками, а я пытаюсь подружиться с принцессами. Обе мы были одинаково счастливы тогда и несчастливы сейчас, что тогда (то бишь якобы “во-время”) не делали чего-то другого. Вот такие чудеса. Все эти метания от нечистого, потому как путают нас и сбивают с толку, но избавиться от них, даже если все это понимаешь, очень тяжело.

P. S. После своих злоключений в мире маркетинга, Ирит, та самая израильтянка, вернулась в мир права, на этот раз в роли юридического советника международной организации по защите прав женщин, “Вицо.” Наверно, она одна из тех редких счастливчиков, которые попадают в точку с первого раза.

А вот и наша уже не очень новая  садовская группа. Вчера, наконец, получили фото Адама и всей его честной компании. Справа от Адама стоит Джои (ровесник Адама), братик другого нашего дружбана по-имени Джесси (на годик старше нас), который стоит сразу после сияющей Сомы (ей три с половиной) в сиреневом сарафане. С мамой Джои и Джесси мы уже обменялись телефонами, потому что эти трое явно друг к другу не равнодушны, а уж смотря на то как они друг друга давят, свалившись все в кучу, мне вообще подумалось нехорошее, но Боря меня успокоил, что все мальчики так играют.

Ниже, барышню с хвостиками и одухотворенным выражением лица, в платье с сиреневыми горохами, зовут Ноа и ее семья тоже из Израиля (но они не как мы, иммигранты, а коренные Изральтяне). Мама ее преподает иврит в частной еврейской школе, тоже недалеко от нас, куда Боря тайно мечтает отдать Адама. С самого края слева, расположилась польская дивчина по-имени Робин, в чей дом мы, к счастью, пока так и не попали, а правее, после нее, сидит польско-китайский друг Адама, Келан, на чьем дне рожденье мы недавно гуляли. Учительниц зовут Петрина (слева) - она итальянка и, неизвестного происхождения, Джойс.

Помните анекдот про ковбоя, который все пытался побольше выпить в баре, приговаривая “пока не началось.” Так вот, хоть история там совсем о другом, мы тоже все лето прожили под этим лозунгом - ездили много и далеко, потому что надо было успеть “пока не началось.” И вот оно - началось!

Вчера нас подзасыпало первым (осенним, потому что официально зима здесь почему-то начинается двадцать первого Декабря) снежком. Не сильно, но на маленькую снежную бабу хватит. Так что сапожки мы прикупили вовремя. Сегодня Адам в них и отправился в сад, правда когда добрели, выписывая кренделя на коляске, еле заставили его зайти в здание - Адам никак не мог понять, почему ему не дают хорошенько вываляться в снегу. Ну, как ему объяснишь, что он не только еще успеет наиграться со снегом, но и будет с тоской всматриваться в небо в поиске первых (очень поздних здесь) признаков весны.

Сегодня официально закончили подготовку к зиме, совершив, традиционно пугающий всё семейство, поход в магазин за зимними сапожками для Адама. В этом году все прошло более чем мирно. Наверно, Адам, наконец, становится полноценным консьюмеристом, а посему все покупки совершающиеся для него, любимого, воспринимаются благосклонно. Тем более, что в этом году у нас в руках был неоспоримый козырь - предстоящие игры в снегу, и Адам уже знает насколько это весело.

Сапожек, которые мы хотели, не было нашего размера, и посовещавшись, а так же спросив Адама (да, да, у него было на этот счет свое мнение), выбор пал на вот эти, серо-черные с оранжевой отделкой, водонепроницаемые, с температурным индексом (который меня неизменно забавляет) - до минус 32 градусов. По приятному совпадению, они даже оказались в тон с нашим костюмчиком, так что зимние фотографии будут радовать цветовой завершенностью.

Как всегда, во время совместных выходов в свет, не обошлось и без дополнительных подарков - за хорошее поведение Адам получил пожарную машину, с которой остаток дня и проигрался.

В последние дни, перед возвращением Бори, я развлекалась тем, чем обычно развлекаются замужние, плюс один, графические дизайнеры, когда их мужья в отъезде… Правильно! Я торчала у компьютера. Благодаря этому мне удалось обработать уже довольно древнюю серию фотографий с нашей юбилейной поездки на ферму (когда мы праздновали наше здесь двухлетие). В серии есть много меня, все в том же оранжевом берете, на этот раз почти без фотошопа; много снимков Адама с грузовиками (ну как же без них?), на качеле, на прыгучих мячиках, и на тяжеленном велосипеде, знаменитой сельскохозяйственной фирмы Джон Дир, в ее характерной зелено-желтой раскраске. Кстати, сначала велосипед одерживал победу на Адамом, и без папиной помощи сдвинуться с места у Адама не получалось; но потом на горизонте появилась блондинка, и дело пошло получше, так что, пока вперди маячили ее нежные кудри, Адам уверенно и самостоятельно продвигался вперед.

К этой же серии относится мини-серия - “Коза.” Причина, по которой мне пришлось передвинуть козу в отдельную серию, внушает некоторое беспокойство, но так как с тех пор прецедентов не было, надеюсь, что случай это был все-таки частный. А все дело в том, что Боря отснял штук сорок портретов этой самой рыжей козы! Козе, извиняюсь, хотелось секса (а может любви) и орала она при этом нечеловеческим (и не козлиным тоже, если уж на то пошло) голосом, козел при этом ее почему-то игнорировал, хотя коза была весьма симпатичной, а козел явно не был геем, потому что уделял внимание другим козам. В общем, был там какой-то внутренний конфликт, и коза была просто в отчаянье. Так вот, Боря так проникся ее женской долей и так увлекся всей глубиной ее эмоций, что чуть не закончил всю много-джиговую карточку на нашем фотоаппарате. Он снимал эту козу в фас и профиль, крупным планом и в полный рост, со вспышкой и без, и спасло нас только то, что Адам в какой-то момент проголодался. Из уважения к вам и вашему времени, представляю только пять портретов этой самой козы, наилучшим образом передающие всю драматичность ситуации; конечно же, в серии не обошлось без трактора и еще небольшого количества осенних видов.

Вчера Боря почтил нас своим возвращением. Мы были на телефоне, пока он ехал в такси, поэтому когда такси подъехало к дому, я подняла Адама на столик, который стоит у окна, чтобы он мог увидеть как папа входит в дом. Адама, конечно, всего затрясло от нетерпения и ликования и радости не было конца, пока Боря не вошел в дом и не обнял его - в этот момент случилось необъяснимое, Адам бросился ко мне захныкал, разобиделся и начал проситься обратно на стол, к себе в комнату. Мы это дело списали на возбуждение, но потом, проанализировав, я поняла, что скорей всего Адам был страшно разочарован увидеть папу входяшего в дом на своих двоих, когда я его всю неделю потчивала росказнями, о том как папа прилетит на самолете. Уж не знаю какие картины рисовались в его младенческих мозгах (папа верхом на самолете влетает через окно в квартиру?), но что-то, по мнению Адама, явно пошло не так как планировалось. Правда потом, после взаимного покусывания и порыкивания (мужчины, что с них возмешь), он расслабился и все снова стало хорошо.

Кстати, в чемодане Адам первым делом отыскал стратегические запасы Макса Бреннера (пояснение для “не-израильтян”: самый вкусный шоколад в мире, особенно - трюфеля). Он, как та белка с печеньем (см. ниже), безошибочно определил что в цветных, из жести, коробочках лежит именно то, что ему надо срочно попробовать. (Кстати, должна признаться, что дизайн предыдущей серии их коробочек мне нравился больше.) Хотя, сложно его винить - количество сожранного мной Макса Бреннера, несмотря на его кусающееся цены, с Адамом в животе, было способно развить у Адама особый ген, отвечающий за чувствительность его обоняния к большинству сортов шоколада, названной выше фирмы. С Адамом я, конечно, поделилась, но сразу дала понять, что есть лимит даже моей безраздельной к нему любви. Макс Бреннер - мой!

Когда в Четверг забирала Адама из садика деревья еще были пушистые и желтые (да, прямо как в анекдоте), и все вокруг выглядело по-осеннему, а сегодня - уже зима, и не только потому что холодно, а потому что буквально за одну ночь все листья поопадали и все вокург как-то сразу почернело и потухло. Даже странно, как это могло так быстро произойти.

Мы с Адамом, как всегда, как настоящие комсомольцы, заявились на опустевшую площадку и игрались там в гордом одиночестве. Как похолодает - родители перестают выводить своих чад на прогулку, и вот я думаю, это мы сумасшедшие или они просто ленятся? Разве так сложно хорошенько одеться? Каждый раз, как подхожу к пустой школе, не могу не ухмыляться нашему упорству идиотов… Но дело не в этом! Просто хотела рассказать о том, как нас чуть брутально не обворовали, при свете дня, прямо на наших глазах.

Значит строим мы с Адамом башню в мокром и холодном песке, и вдруг слышу я позади себя подозрительное шуршание. Оборачиваюсь. И что я вижу? В кульки с покупками (до площадки мы немножко закупились продуктами) лезет своими царапучими лапками жирнющая белка! Да не просто в кульки, а именно в тот кулек, где лежит песочное, с шоколадными чипсами, печенье. Я ее сначала шуганула, а потом думаю, поди эта белка голодная (хотя, я бы не сказала, судя по размерам ее задницы), или орехи ей надоели, и дала ей целую печенюху. А она, так завзято, ее как схватит своими лапками, и давай грызть.

Вот она, эволюция, вершится прямо на наших глазах! Современным белкам орехи больше не в милость, подавай им печенье! Песочное. С шоколадными чипсами. И заметьте, она не потащила его прятать, а хотела прямо на месте его и сожрать. То есть, мало того что человечество стабильно жиреет от количества потребляемого джанка, теперь жиреть начнут еще и белки (и коты тоже, кстати; вот, например, наша кошка Цапа очень любит свежие круасоны). Кстати, на площадке этой, видимо, оперирует целая банда белок гурманок-воровок, потому что кража эта не первая - летом у меня украли, прямо из сумочки, миндальный круасон. Правда, тогда для меня осталось загадкой, кто же мог пойти на такую низость, но теперь, когдая я все видела воочию, стало ясно что практикуется это давно и за плечами этой у белки не одно украденное печенье, а много еще всяких вкусных и деликатесных вещей.

В Воскресенье, перед отлетом, Боря решил нас побаловать и хорошенько выгулять. Мы отправились на набережную и там немножко прогулялись, у воды холод стоял собачий и дул ледяной ветер, поэтому мы довольно скоро развернулись в обратную сторону, к машине, где Адам и я были угощены пиццей. По-дороге назад, под порывами ветра, я вдруг поняла, что, от угрозы заболеть воспалением легких, меня спасет только французский креп с вареной сгущенкой или, на худой конец, американские панкейки с кленовым сиропом и ванильным мороженным. Покончив с пиццей и отогревшись, мы, срочным порядком, отправились на поиски кленового сиропа, который нашли довольно быстро (все-таки Канада, как никак).

Так что, дома мы еще успели все вместе полакомиться вожделенными оладушками, которые, на скорую руку, поджарил Боря, пока я посылала его 30-тистраничный факс по-работе (не смейтесь, послать тридцать страниц с домашнего факса - это не легче, чем поджарить тридцать оладьев), с которым получилась какая-то накладка и ее срочно надо было решить.

Ниже видна озябшая я; куда-то бегущий Адам; Адам застуканный врасплох, с куском пиццы во рту (да, в который раз); и примеры какого-то странного Торонтийского творчества, которое, видимо, должно радовать глаз ошалевших от темноты (наступающей в Октябре и проходящей в Мае) людей. К этой же вертушке, но с другой стороны, была прикручена синюшная рука куклы, ее мы тоже щелкнули, но что-то в этой композиции было настолько болезненным, что я ее решила тут опустить.

Моя мама родила меня на пару недель раньше и случилось это, как часть из вас знает (а может и нет, если вы, так же как я, относитесь к датам по-разгильдяйски), 23 Декабря. Этот, казалось бы незначительный, факт моего рождения, играет весьма значительную роль в моей жизни. Не могу сказать, что очень верю в гороскопы, но что-то все-таки в них есть, иначе люди, имеющие один знак, не имели бы похожие паттерны поведения. Так вот, я родилась на пересечении двух, ну, совершенно противоположных знаков, и по сему все мои жизенные телодвижения похожи на пляску пьяного клоуна - меня мотает из стороны в сторону и нравятся мне одновременно вещи из одной оперы и из другой. Нет, чтобы мне просто быть спокойным и размерянным Козерогом, когда мне становится скучно, я способна на не совсем совсем не обдуманные действия; при этом мне не хватает бесшабашности и легкости, чтобы быть полноценным Стрельцом.

Наблюдается это во всем - в метаниях по поводу моего любимого стиля одежды, например, вечно не разрешенный вопрос - что же мне, все-таки, больше нравится, грандж или классика? В выборе мужчин… Чего стоила одна дилемма выбора между чистеньким мальчиком Колей Носулей и хулиганом Игорем Паромовым (кстати, поженилась я потом и с одним и с другим… понарошку, конечно!), я уж не говорю о моей трогательной заботе, уже в школе, о двоешнике Сереже Власенко, и одновременно тайном вздыхании по очень воспитанному молодому человеку, имя которого я забыла, который мне был представлен у друзей. Это же касается и любимого образа жизни - мне всегда казалось, что я склоняюсь к хипарству, по какому принципу и жила, пока не встретила Борю, который приучил меня ко французскому маслу (см. пост ниже… намного ниже), филе ягненка и дорогому вину, в каковые гастрономические пороки я с радостью и опустилась.

Примеров этих еще очень много, но речь не совсем об этом.

Я просто хотела признаться, что мне очень нравится срифтинг (всем пошлякам - это не то, что вы думаете) и мне бы хотелось им заняться, но, как и во всем остальном, со мной играет злую шутку мой гороскопический фон. Итак, срфитинг (я знаю, знаю, это звучит очень неприлично, поэтому ровно через 5 слов напишу это по-английски) или thrifting - это способность и умение находить и покупать старые/старинные/поношенные вещи, приводить их в должный вид, ну, и дальше уже по желанию - носить или продавать. Я просто пищу от восторга при виде красивых старых вещей, которые можно увидеть на eBay или, например, вот у этой барышни на сайте - clever nettle, но моя природная брезгливость играет со мной злую шутку - вся эта пыль и грязь затмевает мне глаза и я больше не вижу красивой вещи, а только потертое старье; плюс, как я думаю, мне не хватает душевного спокойствия чтобы методично и долго рыться с целью найти то, единственное сокровище.

Никогда не забуду, как мой боевой друг Инк могла рыться, пока я приплясывала от нетерпения рядом, двадцать, тридцать, сорок минут, в куче тряпья на Дизенгофской площади (если кто не помнит, там проводился, а может и до сих пор проводится, замечательный блошиный рынок), заговаривала с продавцами, задумчиво замирала на месте, все это, чтобы, в итоге, найти самый идеальный шифоновый (или вязанный, в данном случае это не важно) шарфик в мире, до которого я никогда не дорылась бы, просто потому что мне, как всем западным людям, все нужно здесь и сейчас. Готовое. Желательно, без усилий.

Но, такое тоже есть. Готовое. Без усилий. От дизайнеров. Почему-то, по трагическому стечению обстоятельств, современные ре-продукции ретро-стилей не шьются ширпотребными фабриками, зато дизайнеры изощряются как могут и, при наличии денег, можно найти все, от шляпок в стиле 30-х годов, до психоделических жилеток 70-х. И вот она, наконец, дилемма - старые вещи я покупать не могу из-за брезгливости, а новые, дизайнерские сделанные в стиле старых, из-за миниатюрного бюджета. Так что вязание пришлось как раз кстати. Еще бы мне найти время на шитье… В магазинах зевать не приходится - местная сеть, известная между местными шмоточниками как Winners, продающая дизайнерскую одежду за пол- и треть-цены, частично тоже удовлетворяет мои срифтинговые потребности. Это как блошиный рынок для брезгливых - нету
шика и блеска дизайнерского бутика, все свалено в кучу, но вещи новые и
выбор огромный.

Вы будете плеваться, когда, через секунду, я открою истинную цель этого поста, но, как говорится, хозяин - барин, мой дневник, что хочу то и делаю. Вся эта писанина была затеяна для того чтобы похвастаться двумя парами обуви, которые я недавно приобрела - очаровательная пара полусапожек, в стиле тех, что носили петербургские гимназистки, и еще одна очень интересная пара, которую не могу каталогизировать ни в какой стиль, но которые выглядят превкуснейше-старыми и я в них глубоко влюблена. Первые мне удалось сфотографировать, вторые тоже покажу, но позже (обещаю, столько не писать).