Jackie’s Place

Май проходит под знаком отправки папы в небольшое путешествие в стольный град Филадельфию. Возможно, именно поэтому, благодаря его младенческому чутью, любовь Адама к папе воспылала с новой силой (а то еще подарков не привезет), а может просто, наконец, начала вызревать их мужская дружба, в конце концов как можно доверять маме машинки, когда она так неуклюже их возит по полу? В общем, пару дней назад вечерком мужчины тут разнежились, а я, умиляясь, немножко их пощелкала (весьма халтурно, надо сказать, но на память сойдет).

А знаете ли вы, что ваша покорная слуга на пике своей “спортивной карьеры” выжимала с груди 25 кг и приседала с 80 кило (со страховкой)? Хотите - верьте, хотите - нет, но говорю это не для того чтобы похвастаться, а для того чтобы напомнить об этом самой себе и задать извечный вопрос “Что делать?” - потому что вопрос “Что от всего этого осталось?” - слишком грустный и уже давно только риторичный.

А знаете ли вы, что ваша покорная слуга вставала каждый день в 4.45 (да, да, не падайте со стула), еще в бытность свою Ганей Авивской жительницей, и перлась на первом автобусе в Тель Авив, чтобы потренироваться и попасть к восьми на работу?

Знаете ли вы, что ваша покорная слуга занималась спинингом 6 раз в неделю?

О да, а знаете ли вы, что ваша покорная слуга ужинала баночкой туны в воде и маленькой картофелиной?

А знаете ли вы?..

Впрочем это не важно… Важно - знаю ли я? И еще важней, что, похоже, я уже давно ничего не знаю. Интересно, как можно шагнуть от такой фанатичности в фанатичность совсем другую, да так в этой другой фанатичности завязнуть, что и ногой не шевельнуть.

Все это я к тому, что как позанимаюсь, как закипят энодрфины в крови, как сметаболизирую свой собственный естественный заменитиель джанка (вторя Берроузу), так все стновится на свои места и хочется никогда больше не останавливаться; а как наступит утро и в голове бьется колоколом единственное желание - дайте мне 5 литров кофейного IV или хотя бы просто умереть. Я не помню чтобы было так тяжело тогда. Шесть лет подряд, каждый день, включая беременность, это что же, как можно было все это стереть, будто и не было? Все, пошла бегать…

Кстати, картинка - это иллюстрация и не является портретом вашей сегодняшней покорной слуги, несмотря на отдаленное сходство. (Ладно, если честно, то этой фотографии не так уж много времени, снята она где-то в Августе 2006, то есть за очень короткое время до нашего отъезда в Канаду… Я знаю, мне самой не вериться…)

P.S. Если вы задавали себе подобный вопрос, то, да, я тоже заметила медленное, но неуклонное скольжение акцентов моего дневника с одного предмета на другой. Такова уж природа терапевтического письма, его направлениями сложно руководить, да и не надо. Я еще не решила, что делать с этим дневником дальше, но обещаю, что как только почувствую, что он окончательно выходит из под контроля, слабонервные будут предупреждены и им будет дана возможность “сойти”, а я с остальными перекочую на какой-нибудь другой сервис, как многократно грозилась. А пока все по плану…

Это еще что… Тут Борик на свадьбу собрался, так я его еще и смокинге сфотографирую.

В детстве бабушка пела мне колыбельную про гусика, очень грустную - там были слова:

“Как по озеру большому серый гусь плывет
И печальную такую песню он поет,
У меня крыло больное - не могу лететь
И на озере всю зиму должен я сидеть“

Ну и так далее, после этого, конечно, все становится еще хуже… Но вспомнила я об этой песне не потому что хотела поразмышлять по-поводу того какую роль эта песня сыграла в формировании моей личности и мировоззрений, а потому что хотела рассказать, как гладила я вчера 4 (пока еще) Борины рубашки и тоже пела очень печальную песню, точно как тот гусь. Вспомнилась мне моя “бурная” юность в роли домработницы в одной богатенькой Тель-Авивской семье.

То что я там творила - это отдельная история, ведущая к темным сторонам моей души, и вспоминаю я об этой части моей карьеры с ужасом и стыдом, а домработницам доверять с тех пор я так и совсем зареклась… Но дело не в этом, а в том, что у хозяина дома было штук 20 рубашек и столько же штанов, и вот весь этот ворох хозяйка мне каждую неделю заново вываливала на диван, и, так называемую уборку, я начинала с глажки. Плюс к этоим рубашкам у хозяина же имелось штук сто трусов, носков и еще куча всякой прочей мишуры, вроде галстуков, подтяжек и еще черт знает чего. Не знаю почему, но трусы хозяйки мне не запомнились, а вот это рытье в трусах чужого мужа мне почему-то прочно засело памяти. Уж не знаю, то ли так безнадежно я не подходила для этой работы, то ли в этом действительно есть что-то ненормальное, но все время, что я раскладывала его трусы по шкафам меня не покидало дурацое чувство, которое до сих пор не могу описать словами… Даже не знаю если это чувство было позитивным или негативным, просто дурацким.

Все становилось еще сложнее, учитывая, что хозяин был мужик симпатичный и приятный (гораздо симпатичней и приятней хозяйки, которая просто была снобливой крысой), и весьма ласков и благожелателен со мной, а когда заваливаешься в чужой дом в 7 утра три раза в неделю, часто видишь вещи, которых тебе видеть не стоило, и становишься к людям ближе, чем тебе хотелось бы. Так что вся эта вознья с трусами с течением времени окончательно потеряла деловую нейтральность, у меня начался, так сказать, кризис личности и через какое-то время я оттуда ушла. Конечно крыша у меня начала ехать не только из-за трусов - ни чуть не меньше меня сводили с ума волосы (знаете, такие маленькие, завитые, с груди и ног у мужчин) и ногти, которые надо было выметать из туалетов, просушка постели, на которую отошли воды у хозяйки перед родами ее третьего ребенка, душ, пышащий жаром и еще пахнущий хозяйскими шампунем и мылом, в который заходила я со своими щетками и скребками… Все это у меня вызывало желание втянуть голову в шею и бежать куда глаза глядят… Наверно во мне было (и есть) слишком много эгоцентризма чтобы полюбить их и ухаживать за ними, как ухаживают домработницы в кино (извиняйте, с живыми я не общалась) и слишком мало вуайризма, чтобы получать удовольствие от такого странного симбиоза.

Когда я оттуда выбралась, моей следующий работой стал магазин одежды на центральной автобусной станции в Тель Авиве, если кто не знает, весьма злачное местечко. Работала я там в мужском отделе, а спектр моих клиентов шел, ни много ни мало, от местных бомжиков, нелегальных рабочих, румынов и нигерийцев и до бизнесменов и хасидов с женами. Но это уже совсем другая история. А в завершении предыдущей, скажу, что за полтора года, пока я работала в том семействе, рубашек и штанов я нагладилась, наверно, по крайней мере на пол-жизни, а насчет трусов моего мужа я вообще поклялась, что никто и никогда до них не дотронется (ну, хотя бы в рамках моих владений).

Еще неделю назад загрузила фотографии с тех двух знаменательных прогулок под ветками сакуры в High Parke, о которых вам здесь столько жужжала. К сожалению, не успела об этом сообщить, так как мой компьютер, а вернее Windows, почил в бозе и всю эту неделю я была занята увлекательной перестановкой всей своей системы и, конечно же, пребывала в замечательном настроении. Прибавте к этому третью неделю бессоных ночей по причине очередных приключений с Адамовыми ушами, а также 500 отверстанных за неделю страниц (несмотря на поломку), и получится картина никак не способствующая творчеству, даже такому примитивному как писание в дневнике.

В общем сакура онлайн… Дополнительно готовлю к отправке серию сделанную две недели назад в еще неизведанном Thomson парке знаменитом количеством птиц, которые зовут его своим домом. Там, пока я потихоньку загибалась под минусовым ветром (при плюсовой температуре), а Адам пытался перетащить кучю из больших камней в кучу из маленьких, Боря отснял несколько очень интересных снимков, включая портрет ястреба с задницы. Продолжение следует…

А вот и наш двойной портрет с прошлых выходных (сердешная благодарность хозяйке дома за снимок), когда мальчики жарили мясо под дождем, а девочки прохлаждались, а вернее грелись - дома. Мы оба, Адам и я, в наших обновках; Адам - по-весеннему в маечке с короткими рукавами, а я в своей супер-новой Мексиканской традиционной крестьянской блузе.

Готовящие мужчины становятся мировым стандартом, да еще в таких темпах, что скоро женщины-кулинарки станут просто редкостью и будут расходится на расхват у мужиков не желающих идти в ногу со временем.

К чему я это?

Да к тому, что разговорилась я вчера с давешней Адамовой зазнобой, Либи (воспиталкой его бывшей, если кто не помнит)… Была Либи приличной еврейской девушкой, замуж хотела, деток завести, ходила на знакомства в местную еврейскую общину, даже в Израиль ездила, чтобы встретить честного еврейского парня и подарить ему чудо Канадского гражданства. Но к 27-ми годам не выдержало ее еврейское сердце матримониального одиночества и приняла она предложение руки и сердца тоже от честного, но шотландского парня, бывшего своего хахаля, которого в свое время бросила в пользу поисков еврейского счастья. С еврейским счастьем не повезло, поэтому она все быстренько просчитала и решила, что можно удовлетвориться и шотландским. Но это все, так, предисловие…

В общем все ее еврейские “предрассудки” пошли ко дну - детей она пока что не хочет, свадьбу делает на каких-то экзотических островах (явно без рава), а вчера она со мной поделилась, что жених ее недавно переехал в ее квартиру, которую она делила с братом - брат аннигилировался, а вместно него там немедленно материализовался жених. И вот, (наконец, я дошла до сути) что вы думаете?.. Жених каждый вечер ждет Либи с готовым ужином! Ну не чудо? Она еще, конечно, грузится по-поводу того, если он просто любит готовить или это она настолько плоха, что он предпочитает это делать сам, но, я-то по опыту знаю - эти мысли быстро проходят. Ну, мы с ней, конечно, посетовали как грязно “мальчики” готовят и сколько потом надо кухню отдраивать, но у нас оказалась общая философия, что если уж мужик готовит, инициативу зарубать на корню нельзя, даже если в раковине лежит гора посуды. На том и порешили.

И вот теперь я вас спрашиваю, не тренд ли это, если каждая вторая барышня, что я встречаю, рассказывает мне одну и ту же историю, как на кухню она входит только чтобы вымыть посуду, или того хуже, вообще не входит, а мужчины всячески изощряются, чтобы побаловать их изысканными явствами.

Но вы не думайте, что жизнь жены готовящего мужчины, это прогулка в парке. Мне, например, с тех пор как Боря неделю назад начал работать в новом агенстве, пришлось сегодня гладить ему рубашку! А это знаете ли хуже, чем вымыть посуду после полка солдат. И делать это мне, видимо, теперь придется часто, потому что на работу мы теперь ходим, видите ли, только в костюме, а под костюм, как водится, одевается костюмная рубашка, которую, в свою очередь, необходимо гладить регулярно. На мое счастье у Бори пока что только три костюмных рубашки, но, если я знаю Борю, это скоро изменится и не в лучшую для мне сторону.

P.S. Спросила Борю, что он думает о моей антропологической теории - его версия была проста… “Просто очень хочется есть!” - сказал Боря.

Хороших вам выходных!

У Адама опять разболелись уши, так что еще одни выходные прошли под знаком нытья и капризов. Правда, несмотря на это, в Субботу мы все-таки смотались в гости к друзьям, где неизменно замечательно покушали, выпили и посидели. В то время как детки отрабатывали так называемые communication skills, которые у всех, по причине юного возраста, все еще весьма хромают, мужской состав, несмотря на дождь, как настоящие маньяки, жарили мясо на новеньком барбекью - вымокли они, конечно, до нитки; тем временем барышни, в числе двух, вели светскую беседу на всяческие физиологические темы, вроде, кто что кушает и кто как, извиняюсь, какает, в общем о том, о чем обычно говорят когда хотя бы две мамы встречаются вместе (ну не обсуждать же творчество Сартра, в самом деле?).

В Воскресенье, еле уложив Адама поспать, мы с Борей вкусно перекусили, выпили маленькую бутылку вина и, как результат, нас самих сморило в сон. Так что, когда проснулись, я думала, что запланированая дополнительная прогулка в High Park, чтобы еще раз взглянуть на сакуру, отменяется. Оказалось, что нет! После того как удалось Адама уговорить влезть в машину (он думал, что мы идем кататься на велосипеде в школу и не хотел в нее садится), мы все таки отправились в парк. Я была настроена немного скептически, так как солнце уже садилось, но Боря меня убедил, что мы все успеем и здорово, что убедил, потому что, во-первых, на закате там действительно тоже очень красиво, во-вторых было очень тепло и приятно, и в-третьих, там на полянке как раз устроили празнование, видимо, в честь цветения и весны. Адам сразу же заметил цветы и начал кричать “Look! Look! Flower!”

Празднование похоже частично на какой-то современный Вудсток, частично на трансовую вечеринку на лоне природы, только не такую громкую, какими они обычно бывают, и еще чуть-чуть на сборище Толкинистов. По всей поляне в разброс на ковриках сидят молодые люди, кто-то занимается йогой, кто-то просто болтает и смеется, посреди поляны барышни крутят всякие обручи и булавы, в сторонке сидит DJ и крутит очень красивую холистическую (holistic) музыку… В общем все развлекаются кто как может, и главное, наслаждаются природой, красотой и цветением… Ну, конечно же, над всем этим сборищем эстетов летает тяжелый дух травки, как же без нее, и еще черт знает чего неопределимого на мой неискушенный нюх. В общем, очень богемная атмосфера, как-то даже защемило мне сердце, вспомнились Эйлатские фестивали, вино в Яффо, транс в Нодедим… И забила я копытом, затрясла головой в ритм музыке, как старая цирковая лошадь - так не хотелось уезжать, хотелось тоже взять коврик, сесть под деревце, послушать музыку, понаблюдать за людьми… Ну, конечно, ограничились мы тем, что держа Адама на руках походили между народу, понаблюдали немного за DJ-еем, и надышавшись свежим воздухом (и остальными субстанциями, которые в нем витали), отправились восвояси. Это уже было, конечно, в конце прогулки, после того как Адам накатался на велосипеде, насмотрелся на уток и гусей, набегался и нашумелся, так что я даже надеялась, что, может, он так устал, что даст нам посидеть среди этих хипарей, но, как и ожидалось, стоило мне присесть как Адам начал расползаться в разные стороны, так что ничего не оставалось как сгрести его в охапку, прогуляться еще немного по поляне на своих двоих и отчалить домой, а жаль…

Сегодня мы опять расшалились… Боре купили необходимый ему для работы костюм, очень красивый, а мне Боря устроил шопинг в стиле “Иди, Мышка, и ни в чем себе не отказывай,” что я без нареканий и сделала. Набрала себе просто неприличное количество одежды, на просто неприличную сумму денег, правда потом, когда посчитали, оказалось что я с прошлой весны себе не купила ни одной вещи, так что если поделить эту покупку на весь год получается не так уж и много. Теперь остается все это носить, а то я как-то отвыкла одеваться, сначала родила и завела деревенский образ жизни в Модиине, потом в самую зиму приехали мы в Канаду, а теперь я вообще дома засела; придется вспоминать старые привычки Тель Авивской холостячки, ну, не в смысле “холостятсва”, а в смысле внимания к гардеробу.

Весна пришла не только в Торонто, в виде цветущей сакуры, одуванчиков, моей легкой аллергии на цветение и 9-ти градусов тепла с холодными ливнями, она также пришла к нам в дом - у нас зацвели почти все подобранные цветы, начиная с плюща, который я вообще никогда не видела цветущим и кончая чахлой фиалкой, на которую я даже и не ставила; в общем все что могло цвести - зацвело. Уж не знаю в благодарность ли это за мою благотворительность, или весенние инстинкты сработали у этих цветов, но все равно у меня очень приятное чувство, что мои старания не прошли даром.