Jackie’s Place

Несмотря на горячую реакцию на посты про еду, я думаю, что есть и недовольные временно сдвинувшимися акцентами моего блога. Так что еда едой, а жизнь продолжается, Адам растет и меняется кажедый день, как и положенно северным деткам летом.

Вот он уже заявил (не скрою, к моему вящему разочарованию), что все-таки хочет быть не звериным, а зубным доктором, и не просто так, а широкой специализации, то бишь лечить зубки и детям, и взрослым. В Субботу, на фермерском рынке, он ровно пятндцать минут выбирал мыло для папы, методично нюхая каждый брусочек. Ту же самую процедуру он собирался проделать и с мылом для меня, но я смалодушничала и схватила первое попавшееся, потому что еще пятнадцат минут у этого стенда уже выдержать не могла.

По-вечерам за ужином у нас начали происходить первые беседы – Адам делится своими маленькими большими проблемами, рассказывает о том, что его беспокоит и радует, а мы серьезно киваем, пытаясь прятать смешинки в глазах, потому что все это невыносимо трогательно, смешно и ново.

А еще бумага… Бумага везде… Я приношу ее ворохами из школы, собираю со столов, вытаскиваю из сумок и ящиков, а потом складываю все это на полочку до лучших времен, которые никак не приходят. Столько всего можно сотворить с этими маленькими произведениями искусства, нужно только иметь возможность сделать глубокий вздох, а вздох этот где-то застрял в горле и не выходит оттуда в кроговороте каждодневных забот. Так и валяются эти деликатные клочки и бумажонки как попало, мокнут под стаканами кофе, впитывают в себя масло от печенья, принимают обстрел кетчупом.

Может хоть здесь их жизнь немного продлится? Итак…

~~~

Не знаю кто этот веселый человек, но он мне очень нравится, особенно его лысая голова, с цветными вихрами по-бокам.

Ниже, мама осьминог с малышем осьминогом. Это они вышли на проглуку в своих воздушных пузырях.

Это первый пейзаж Адама. Он просто сел и начал рисовать, уж не знаю о каких заоблачных далях в этот момент он мечтал.

Я не помню что это, но мне очень нравятся цвета и техника.

А это динозавр.

Сегодня Адам буквально вымолил у меня разрешение пойти в школу в разных носках. Первой реакцией было не разрешить, а потом подумала – ну что давить творческий порыв ребенка? Надо радоваться, что ему хочется вот таким образом самовыражаться и он не боится, что кто-то, возможно, над ним посмеется.

В школе, к сожалению, несмотря на ранний возраст детворы, уже очень чувствуется давление масс, с точки зрения того, что является дурным тоном, по их малышачьему мнению, а что хорошо и можно.

Адам пока ничего особо не стесняется, но иногда может тревожно спросить является ли майка с собачкой майкой для бэйби. Несколько дней назад, он не очень уверенно заявил, что не хочет больше длинные волосы, потому что ему говорят, что он похож на девочку, но больше он к этому разговору не возвращался, из чего я сделала вывод, что скорей всего мнение исходило не от него, а от кого-то другого, за свое он бы боролся активнее. От мальчика, с которым он сейчас больше всего играет в садике (оба его лучших друга оказались в других группах), пришла в дом идея, что быть смешным – это плохо, пришлось очень много работать над опровержением. Таких примеров и мелочей – миллион!

Несмотря на то, что грустилось мне по этим и похожим поводам не раз, где-то в глубине души я думаю, что такие столкновения идей закаляют, и учат лавировать между подводных камней жизненным реалий, а также делать самостоятельные и правильные выборы (если такая вещь как “правильный выбор” существет).

В общем, хоть и было в этой школе у нас много хорошего и негативизма у меня к ней очень мало, думаю, что все-таки в Вальдорф мы отчаливаем вовремя. Спасибо этому дому, пойдем к другому.

В природе такого не встретишь, лучшие друзья – розовый кролик, мальчик и психоделическая змея. Такая дружба бывает только в стране по-имени “детство,” да и подобные животные, к сожалению, водятся только там, а жаль, я сама с удовольствием попасла бы розового кролика на бирюзовой траве. (Алису не смотрела, кокаин не нюхала, просто подумалось.)

В догонку к размышлениям о динамичности жизни с детьми (см. прошлый пост), наверное, надо рассказать, что увлечения Адама тоже меняются. К счастью, происходит это не так уж быстро и с определенной последовательностью, так что больших хлопот эти перемены не доставляют, но все равно их приходится всячески принимать во внимание и учитывать.

Например, как я уже упоминала, новым предметом восхищения и удивления стали грибы. Уж не знаю, что Адама так заинтересовало в грибах, но теперь, по дороге из школы домой, мы подолгу зависаем под большущим платаном, который приютил у себя в корнях семейство поганок. Адам знает, что грибы без разрешения кушать нельзя, но никогда не упустит возможности погладить каждый гриб по шляпке.

Мы не один раз беседовали о том, что к грибам и растениям надо относиться с уважением и почтением; лекгомыслие и принебрежительность на природе непростительны, и могут привести к неприятностям, от маленьких до самых серьезных и непоправимых. Цель моя не напугать и оттолкнуть, а побудить к изучению растительных обитателей мира, научить любить справочники, и на уровне рефлекса уметь обращаться к ним за ответами. Вкус первого успеха я почувствовала как раз, когда Адам попоросил книгу о грибах, потому что, обяснил он, ему хотелось бы уметь различать хорошие и плохие грибы (с этим ему, конечно, придется подождать, но все равно было очень приятно).

Еще, с тех пор как у нас завелся наш сиамский новый член семьи, Адам, вполне предсказуемо, заинтересовался кроликами. Так что, теперь он делает то, что в свое время не сделали мы – “читает” про их повадки, методы ухода и здоровое питание, а также о том, как и где дикие кролики роют свои норы.

В свете всего этого, наверно нет ничего удивительного в том, что к списку возможных будущих профессий (пока недлинному, надо сказать) прибавился "кошачий и кроличий доктор" (kitty and bunny doctor), чтобы когда они болеют, помочь им чувствовать себя лучше, мама!

Несмотря на все эти перемены, старые любови так просто не умирают - рептилии, роботы и динозавры завораживают Адама не меньше чем раньше, так что не удивлюсь, если он вдруг скоро он скажет, что хочет лечить змей от ветрянки или собирать роботов для полетов в космос.

У Адама еще все впереди, так что он может мечтать и меняться столько, сколько ему захочется.

А пока что, поддавшись на уговоры (ну ладно, никто меня не уговривал, а просто очень вежливо, заглядывая в глаза, попросили), я связала Адаму нового ночного друга – полосатую психоделическую змею. Как ни странно, змея эта дружит с кроликом и сопровождает Адама дома всюду – во время наших совместных кулинарных сессий, а также когда он идет в кровать.

Когда несколько месяцев назад я, в поисках книг про хлеб, записалась в местную библиотеку, я даже не представляла себе насколько хорошей была эта идея. Адама я тогда записала только на всякий случай, а в итоге он оказался основным, и очень страстным, пользователем.

По трагическому стечению обстоятельств, книг, которые меня сейчас больше всего интересуют (не художественных), в этой библиотеке оказалось очень мало, и потенциал ее для себя лично я очень быстро исчерпала. Хоть это и обидно, ничего удивительного, конечно, в этом нет.  Живут тут у нас, в основном, богачи, и сложно себе представить домохозяйку известного хирурга, на досуге почитывающую книгу о добровольной простоте или о том как, например, построить автономный от энерго-снабжения дом (нет, я такой строить пока не собираюсь, только интересуюсь). Ну, это к слову…

А вообще хотела рассказать об отношениях Адама с библиотекой.

Вот ведь какая динамичная штука жизнь, только привыкнешь к одному распорядку вещей, как надо привыкать к новому, и все заново перестраивать под него. Когда появляются дети, динамичность эта достигает устрашающих масштабов и порой кажется, что угнаться за переменами просто невозможно.

Лет до трех Адам вообще читать не хотел, стоило мне начать с выражением что-то декламировать в его присутствии, как он затягивался в нечеловечском вытье, всем видом выражая мольбу заткнуться. Теперь уже сложно понять что ему так не нравилось, но в какой-то момент мы, даже с некоторым облегчением, оставили Адама в покое и долго не возобновляли попыток.

Когда дело сдвинулось, наступила новая реальность, а именно реальность прочтения одной и той же книги по десять раз, иногда подряд. Чувства по этому поводу у нас были смешанные, с одной стороны мы радовались, что дома появился еще один любитель чтения, а с другой стороны тайно тосковали по времени, когда Адаму читать вообще было не надо, потому как читать одну и ту же историю повторно снова и снова – весьма мучительный процесс. Но и тут долго задерживаться нам не пришлось, потому что вслед за этим пришла пора, в которую книги Адаму просто-напросто начали надоедать, другими словами, большинство из них стало фактически одноразовыми!

Новые книги, в требуемых количествах, ни финансово ни идеологически мы покупать не можем; с продолжениями читать пробовали, но пока не получается, мыслишки все еще коротенькие и память тоже (ну, разве что идет речь о чем-то супер важном для их высочества); а книжки-энциклопедии, хоть и решили нам частично проблему, не всегда подходят под настроение, да и читать их непросто (а уж что в них Адам понимает вообще хороший вопрос, хотя корпит он над ними с завидной настойчивостью).

Вот тут-то и пришла на помощь библиотека!

Причем решила она нам столько развлекательных проблем, что быстро стала одним из самых любимых времяпровождений для всей семьи. Теперь, когда нам лень куда-то идти, или на улице дождь, слякоть и холодно, мы снаряжаемся, кто чем – Боря газетой, я iPod(ом) или вязанием, а Адам большой сумкой – и пешком неспеша (да, даже в дождь) идем до библиотеки. Там мы уютненько располагаемся кто на стульчике, кто на полу, и начинаем каждый заниматься своими делами.

Книги выдают на три недели, поэтому чтобы не таскаться в библиотеку через день (хотя Адам часто просится туда просто так, по пути домой), Адам, с нашей подачи, набирает сразу штук десять-пятнадцать книг, а потом мы их постепенно перечитываем вечерами. Выбирает он, в основном, сам (причем хорошо выбирает, надо сказать, хоть и пришло это к нему не сразу), иногда я помогаю с поиском, когда нужно что-то определенное, например, как последний раз, когда Адаму срочно понадобилась книжки про устройство кроликов и про грибы (новые объекты всеобъемлищего восхищения и увлечения).

Ищет Адам по всем “правилам” – наваливает на стол все, что привлекло его внимание, внимательно просматривает каждую книжку, потом решает которая подходит, а которая нет (“Нет, мама, эта слишком страшная!”), и те, которые подходят складывает в особую отдельную стопочку. (Нашу цензуру книжки эти проходят, безусловно, тоже, но чем больше мы туда ходим, тем реже приходится вмешиваться с точки зрения выбора – Адам на удивление, почти всегда, хорошо оценивает свои силы и ограничения.)

Все это удвольствие продолжается несколько хороших часов, при этом никто никуда не бежит, не стоит над душой, не спорит, не убеждает, не уговаривает, не объясняет почему “нет” или “нельзя,” не тащит, не подгоняет, не рычит. Библиотека, пожалуй, единственное место на сегодняшний день, куда мы можем договориться пойти буквально за пять минут (без взвешивания миллиона других опций с последующими муторными сборами), и куда все бегут, с искрящимися взорами, вприпрыжку. Интересно, что настроение умиротворения сохраняется еще надолго, уже после того как мы возвращаемся домой, благодаря чему поздний полдень переходит в тихий вечер, полный новых впечатлений, историй, сказок, фактов и картинок.

Разразилась я предыдущими размышлениями к тому, что мы с Борей очень любим музыку. Всегда любили. Боря больше как потребитель, я – как исследователь. К счастью, вкусы у нас почти всегда совпадают, поэтому я обычно выполняла роль добытчика, а он благодарного конечного пользователя. Вкус у меня очень эклектичный, в зависимости от времени суток, настроения, места и манеры прослушивания, иными словами я практически всеядна и в моей коллекции можно найти все – от оперы до психоделического транса, с джазом, джанглом и трип-хопом (не путать с хип-хопом) посередине.

Сама я росла в доме, где музыка занимала очень центральное место, хотя, по странному стечению обстоятельств, из музыки моего детства, через годы я пронесла только любовь к джазу. Беседы с отцом о музыкантах, течениях, направлениях вызывали у меня тихий тинейджеровский ужас (прости, папа, если ты меня читаешь), мне это было до слез скучно и неинтересно.

Несмотря на это – то ли в итоге папа все-таки пробился сквозь стену моего непонимания, то ли я сама как-то автономно подсела на это дело – подход к музыке, уже во взрослом возрасте, у меня выработался очень научный. Я помнила даты, имена, явки, по первым аккордам могла точно назвать стиль и под-стиль, как и когда этот стиль образовался и из чего вышел. Говорю в прошедшем времени, потому что все это сгорело с миллионом других синапсов во время беременности Адамом, и то, что я помню и знаю сейчас, является очень жалким остатком былой роскоши. Но, хоть это и грустно, ничто не могло отобрать у меня наслаждение непосредственно самой музыкой. Ничто и никто… ну, разве что гипер-чувствительный младенец, который от колыбельной не то что не засыпал, а даже очень просыпался.

Иными словами, после рождения Адама с музыкой, на время, было покончено.

К счастью, ничто не вечно, и ничто не постоянно. Позиции наши мы начали отвоевывать постепенно. Сначала вернулась фотография, потом художественная готовка, после этого было отвоевано право на путешествия (не с таким размахом как раньше, конечно, но все же!), затем всяческие творческие изыскания и тихие вечера вдвоем. Музыка пришла последней, но все-таки пришла, чему мы теперь безмерно рады.

Надо сказать, что первым решился Боря. По дороге из садика и в садик он ставил себе и Адаму диск Паваротти, и вместе они наслаждались оперой. Адам при этом закатывал глаза и возвышенно подвывал (я, кажется, писала об этом когда-то); арию герцога из “Риголетто” или Nessun Dorma из “Принцессы Турандот” он мог слушать 15 раз подряд (это у него от Бори, уж если что понравится, то будет слушать до одурения), пока я не заламывала руки и грозилась пролить чью-то кровь. Со временем Адам от грустных арий стал отказываться, потому что, похоже, начал стесняться того, что каждый раз очень переживает.

Дома шло медленней, но прогресс был на лицо. Сначала было вытье и обиды, потом появились любимые песни, потом – любимые стили. Так как Боря временно работает в комнате Адама, и его компьютер стоит там же, вместе, в торжестве мужского единения, пока каждый занят своим делом, мальчики частенько слушают Louis Armstrong(а) (да, по сто раз каждую песню, как они это любят), и Адам аж пищит от восторга, так ему нравится.

Когда приходит время в очередной раз заготавливать пищевые запасы, один из выходных (раз в две-три недели) посвящается полностью этому увлекательному занятию. Работы, обычно, хватает почти на целый день, поэтому происходит все обязательно под музыку, ведь так веселей! Адам в это время сначала что-то малюет за столом, потом пускается в пляс, чем развлекает нас немерянно. Иногда он помогает нам, а иногда просто сидит на стульчике со своими зверо-друзьями и наблюдает за происходящим.

Если бы не музыка, нам не было бы так хорошо и весело.

Так, вместе – несмотря на то, что многие былые радости перестали быть возможными – мы как раз создаем и рождаем нашу новую реальность, о которой писала в посте до этого. Реальность, в которой всем есть место, где никто никому не мешает, а дополняет и дает развиваться, позволяет быть собой, иметь свои собственные предпочетения, но при этом умеет уважать предпочтения и нужды других (ну, почти всегда).

Перефразируя отчаянный родительский афоризм на более позитивный лад – жизнь после рождения детей продолжается, просто надо научиться их (детей) в эту жизнь включать, а также не унывать и не останавливаться на достигнутом, даже когда жизнь выглядит сплошным ночным (в буквальном смысле) кошмаром.

А какими своими увлечениями вы делитесь с детьми?

Проходим мимо газона, который щедро, во все стороны, поливает водой автоматическая поливалка.

Адам: И почему она все время работает?

Непонятливая я пускаюсь в объяснения зачем и почему надо поливать траву.

Адам (недоумевая): Но ведь так вся вода может кончиться!

Иногда думаю, что в ООН и всякие локальные правительства, по всему миру, не помешало бы посадить пару сотен детей, вместо дядь, с мозгами заплывшими жиром. Более здравомыслящих существ, чем дети, встретить трудно!

———–

У Бори сломался компьютер, он его до гаечки разобрал, накупил новых частей, собрал новый (ну, относительно). Кое-что из старых частей досталось Адаму на растерзание. Он уже третий день ходит с электрической отверткой и учится собирать и разбирать процессор – то есть, разбирает он его уже весьма ловко, а вот собрать просит помочь Борю. Наверно думает, что родители ему эдакий дорогой и особо заумный конструктор купили.

———–

Подсели на книжки из серии DK Eyewitness, их можно за пол- и треть-цены купить на eBay. Каждый вечер рассматриваем и читаем про – роботов, акул, пиратов, фермерское дело и фотографию. Адам ничего не понимает, но настойчиво просит читать снова и снова, говорит, что хочет быть ученым, который изучает динозавров (палеонтологом, то бишь получается.)

Ах, что больше может порадовать творящую маму, чем вот такая картинка? Посмотришь и руки сразу чешутся – делай, делай, делай еще!

На субботней прогулке, кстати, Адам продолжил знакомство с фотоаппаратом.

На одной из травинок, уже по-дороге назад, мы нашли замечательную пушистую гусеницу тракторной желто-черной расцветки. Адам непременно пожелал ее запечатлеть, а это, я вам скажу, непросто! Честно говоря, я думала, что он опустит руки и после пятой неудачной попытки откажется пробовать снова, но несмотря на это, Адам делал попытку за попыткой, пока гусеница не предстала на снимке в своем наилучшем (ну, почти) свете.

После гусеницы, почивая на лаврах, Адам еще сделал очень милые снимки веточек, листиков, а также портрет папы. На этом пыл его закончился. Адам быстро устает. Камера эта все-таки не преднзначена для детской шеи, зато дома Адам с удовольствием рассматривает с нами плоды своих трудов.

Как только замаячила долгожданная передышка в работе, я не пустилась во все тяжкие, не пошла отсыпаться/по барам/за покупками, а бросилась шить! С шитьем у меня все очень сложно, времени на это дело совсем нет… Вязать можно хоть верхом на люстре, в сумочку сложил и вперед, а вот чтобы пошить, приходится изворачиваться; без специально отведенного на шитье времени и места – никак! Так что, я по-возможности стараюсь впихивать шитейное время в рабочий день. Об успехах – судя по количеству производимых вещей, стремящегося к нулю – вы можете судить сами. Но, я все равно не унываю и стараюсь получать удовольствие от того что имеется.

Одной из давно необходимых вещей был школьный рюкзачок для Адама. Зимой Адам справлялся с большим рюкзаком, который был приобретен мной вместо мамской сумки, когда Адам еще только ожидался. Симпатичный такой рюкзачек, с мишками, там даже пеленальный “столик” имеется, в виде раскладной картонки, обшитой такнью. Только был этот рюкзак для Адама настолько огромный, что носить его он был совершенно не в состоянии (зато туда хорошо помещались зимние штаны, сапоги, ну, и сумочка для ланча тоже). К весне я собиралась сшить Адаму новый рюкзачок, более подходящего размера, но была погребена заказами, и вот только сейчас, когда школа уже скоро кончится, добралась до этого проекта.

Паттерн вот отюсда, очень толково и понятно написано; до того как на него набрела, нашла очень много симпатичных паттернов совершенно безвозмездно, но каждый раз чего-нибудь не хвататло – то размер на такой, то лямочек не было.

Ткань купила на Этси просто за копейки!!! Даже и не знаю кто в здравом уме может продавать такую красоту по доллару ярд… правда я забрала последних два ярда и, возможно, это-то и была причина такой серьезной уценки. Внутреннюю сторону сделала из остатков ткани из-под Адамова походного одеяльца, которое, наконец-то, перекочевало на свое законное место в машине, тем самым открыв сезон путешествий.

Ура! С возвращением меня! (Вот тут можно крупным планом посмотреть.)